К 100-летию со дня рождения Н.И.Ахиезера

Из воспоминаний брата - А.И.Ахиезера

Кто такой был Наум Ильич? Вот мне кажется, что это был, конечно, выдающийся математик и божьей милостью педагог! Выдающийся математик, любящий и знающий эту науку, и божьей милостью педагог. Мне всегда казалось, что я за свою жизнь знал двух педагогов - это Наума Ильича и Ландау Льва Давидовича.

Наум рассказывал мне по поводу педагогики. Ведь педагогу приходится, как артисту, в сотый раз повторять одно и то же, но при этом делать так, как будто он в первый раз это говорит! И вот приходится читать, скажем, дифференциал. Он тебе уже поперек, но ты должен собраться и думать, что ученик, студент слышит это в первый раз, для него это первые от тебя сведения, поэтому независимо от того, какое у тебя настроение, какими ты занятиями занимаешься, ты должен отдаваться этому делу так, как будто бы ты сам тоже впервые это преподаешь.

И это правильно. Я заметил, что таким же методом руководствовался и Ландау. Он читал курс общей физики. Он ему был поперек, но поскольку студенты впервые от него это слышат, он весь выкладывался.

Теперь, забегая вперед.

Наум Ильич преподавал, во-первых, в средней школе (я остановлюсь, на этом отдельно), потом преподавал в вузе, преподавал в Киеве, в университете и в политехническом. Рядом с Киевом есть такой город Нежин, в нем находится лицей, в котором учился Гоголь, а потом там был пединститут. Он ездил туда преподавать. Потом он в Харькове преподавал - в университете и в авиаинституте. В эвакуации, которую он провел в Алма-Ате, он преподавал в горно-металлургическом институте. Из Алма-Аты он переехал в Москву. 

В Москву его, как бы вам это сказать... "перетянул" профессор Левин, тоже замечательный педагог и образованнейший человек. Он Наума Ильича "пристроил" но кафедру в МЭИ. Нужно вам сказать, что это был один из престижнейших вузов СССР послевоенного времени. Это было связано среди прочего еще и с тем, что директором этого института была Голубцова - жена Маленкова, и, как шутили люди, поскольку у Сталина нет жены, она - первая леди государства. Женщина это была удивительная, не только по красоте своей, но также и по деловитости. Не тянула к себе в карман, как многие нынешние деятели. Думала только о пользе дела, только о МЭИ. 

В те годы было три серьезных вуза в Москве: университет, МЭИ и училище им. Баумана. И вот она привлекла Наума Ильича к преподаванию. Его лекции в МЭИ - это были артистические лекции. Студенты ходили на них, открыв рты. И конечно, поскольку Валерия Алексеевна интересовалась буквально всем, что делалось в институте, она "положила глаз" на Наума Ильича, и очень хотела, чтобы он остался в Москве. 

А делалось это так. Она могла сделать все что угодно, все. К примеру. Сначала Наум Ильич перетянул в Москву меня, и я стал профессором в МЭИ. В те послевоенные годы получить прописку в Москве было немыслимо тяжелой задачей. А у нас как было дело? Пришел из ее управления человек, взял наши паспорта и минут через двадцать мы уже получили прописку. Наум Ильич ей очень нравился. Она сумела разглядеть, что это был необычный человек. Она говорила ему: "Ну зачем вам ехать в Харьков? Сегодня у нас ночевал Никита Сергеевич (в те времена Хрущев с Маленковым были друзья) и рассказывал, что в Киеве стекла нет, все забито фанерой. Так это в Киеве, столице Украины, а что вы будете делать в Харькове? Что вам нужно, скажите, что вам нужно? Вы хотите получить полставки в университете? Скажите мне. Вы хотите, чтобы вас пригласили в институт им. Стеклова? Скажите мне. Я для вас все сделаю." 

Но Наум Ильич был идеалист. Во-первых, он считал, что его долг - вернуться в Харьков и продолжить дело своего учителя Сергея Натановича Бернштейна. Предсовмина Украины Чубарь, честнейший и порядочнейший человек, еще задолго до войны построил в Харькове здание для математического института, первым директором которого был Сергей Натанович, а когда Бернштейн из Харькова уехал, директором назначили Наума Ильича. А кроме того... если ему протежируют, значит ему плевать на стекловку! Плевать на университет! Вы в те времена не жили и не знаете, что это такое... Поднимет трубку Маленков, позвонит - и все! 

Вот пример... хотите, я вам объясню?.. Вы ведь знаете, что в Харькове была военная радиолокационная академия им. Маршала Говорова. Как она здесь возникла? Дело в том, что меня пригласили на работу в эту академию сразу, как только ее организовали... А дело так было. В Москве была Высшая школа ПВО, занимавшая помещение вблизи МЭИ, дом занимала. И этот дом приглянулся Валерии Алексеевне для Московского энергетического института. Эта школа подчинялась Маршалу артиллерии Воронову. Мне рассказывал первый начальник академии, с которым у меня были прекрасные отношения, что в один прекрасный день был звонок к товарищу Воронову. Воронов болел тяжелой ангиной, но при нем был, как положено, адъютант. Адъютант снял трубку. Ему сказали: "Сейчас с товарищем Вороновым будет говорить товарищ Маленков". Воронов, больной, с очень высокой температурой подполз к телефону, после чего разговор состоялся следующий: "Заинтересованы ли вы в том, чтобы Высшая школа ПВО располагалась именно в Москве или вам это безразлично?" Как мне рассказывал мой генерал, когда Воронов это услышал, то почувствовал сильное облегчение, у него "от сердца отлегло", он перекрестился и ответил: "Нет, товарищ Маленков, я не заинтересован, чтобы эта школа была именно в Москве". "Тогда завтра будет приказ Комитета по обороне, чтобы эту школу передислоцировать в г. Харьков. Вы не будете возражать?" "Так точно, товарищ Маленков!" И трубку повесили. На следующий день появился приказ, подписанный товарищем Сталиным о переводе Высшей школы ПВО в г. Харьков. Ее разместили в недостроенном доме напротив университета. Потом статус ее подняли, она стала академией. 

Все это произошло потому, что жена Маленкова пожелала получить для МЭИ помещение по соседству с прежним. Маленков сразу же позвонил в Харьковский обком и дал указание пригласить в Харьков штатских преподавателей, обеспечивавших чтение общих курсов (с военными проще - им приказывают и они едут, а со штатскими так не получается). Меня тоже пригласили туда и я читал там в течение многих лет теорию электромагнитного поля, волноводы и т.д. Я много там читал и мне очень там нравилось. Слушатели школы (а позже - академии) были очень дисциплинированы и учились очень хорошо. Наум Ильич там, правда, не читал. Я рассказываю это для того, чтобы вы яснее могли представить себе обстановку того времени: что такое был Маленков и что такое была его жена. 

Был еще один случай, о котором мало кто знает. В это же время начинала развиваться атомная промышленность, развернулись работы по атомной бомбе, за которые вся ответственность лежала на Курчатове. Курчатов очень хорошо ко мне относился и привлек к этой работе, но... ему нужно было создать математический отдел при институте, который ведал бы всеми расчетами, связанными с бомбой. Когда он с кем-то (не знаю с кем) обсуждал этот вопрос, жребий пал на кого вы думаете? - на Наума Ильича. Он вызвал Наума Ильича и всячески его уговаривал (а Наум Ильич уже снова был в Харькове) вернуться в Москву, получить прекрасную квартиру, получить прекрасный лимитный паек (тогда некоторым выдавалась такая лимитная книжка, по которой можно было покупать продукты. За деньги, конечно, но зато замечательные продукты). Игорь Васильевич прекрасно знал, что Наум Ильич не только знаток "общей", абстрактной математики, но и математики конкретной, деловой, расчетной. Но ничего из этого не вышло. Наум Ильич категорически отказался от его предложения.

См. также страницу истории кафедры прикладной математики.

[ Главная ] [ Вверх ]

Copyright © 2003 Кафедра прикладной математики
Последнее изменение: 06 февраля 2003